Самая нудная персональная страница в Интернете
Долой оформление. Только сок мозга

Андрей Мирошниченко

Блог Андрея Мирошниченко на SLON.RU

Добрая редакция портала "Слон" выделила автору много пикселей для авторских колонок.

Когда же умрут газеты – II. Осталось 20 лет


 
Основное возражение против смерти газет – привычка. А привычка привязана к поколению. Вот и срок жизни газет 
 
Осевое поколение
Демографический переход, описанный С.П. Капицей, помимо всего прочего привел к тому, что в России во второй половине XX века образовалось особое поколение. Многие люди, родившиеся в 1930-х – 1940-х годах, в детстве босыми пахали землю на тощих коровах. В зрелом возрасте они работали на заводах ВПК и покоряли космос. А в старости они осторожно тычут указательным пальцем в кнопки на мобильнике, иногда попадают в интернет и смотрят по телевизору весь этот срам, который в их детстве был немыслим не только технологически, но и морально.
Это поколение родилось в аграрной эпохе, укрепляло индустриальную и попало в постиндустриальную. Три эпохи в одном поколении. Такого в истории планеты не было никогда. Им повезло.
А в странах, куда демографический переход доберется еще позже, возможны, наверное, и четыре эпохи в одном поколении – включая первобытную, с собирательством. Эти люди должны сходить с ума.
Для красоты назову это поколение осевым. Оно осевое потому, что до него эпоха была гораздо больше поколения. А после него – эпоха равна поколению. Возможно даже, следующие эпохи будут меньше одного поколения. Сгущенка времени.
 
Без права наследования
Идея осевого поколения нужна здесь для того, чтобы понять: после этой исторической «оси» каждое поколение будет жить в своей культурной и технологической эпохе.
Связь между поколениями низводится к родственной и все менее остается культурной. Внуки и деды теперь – вообще разные народы. Культурное наследство отменяется или переходит в категорию исторического наследия.
Применив эти наблюдения к исторической судьбе прессы, мы можем точно утверждать: после осевого поколения чтение газет, как и многие другие социальные привычки, не будет передано по наследству. Привычки будут обитать только внутри поколения и будут обусловлены потребностями самого поколения, но не наследством. Сын больше не будет выписывать «Науку и жизнь» потому, что ее выписывал отец. Семейные традиции подписки уже прекращаются.
Газеты умрут со сменой последнего газетного поколения, к которому, кажется, принадлежу и я. Не раньше и не позже. Раньше умереть не позволит привычка (не моя – коллективная). Позже сохраниться не позволит отсутствие такой привычки у следующего поколения.
Поколение – вот ключевой измеритель оставшейся жизни газет. Это последний срок, но – гарантированный срок.
 
Время смерти изменить нельзя
Считается, что период смены поколений – 30 лет. Очевидно, это связано с возрастом, когда поколение принимает определяющие решения. Скажем, от 25 до 55 лет. Конечно, это условность, потому что поток поколений непрерывен и его нарезают на ломти искусственно.
Тем не менее, условная поколенческая шкала времени существует, и одно деление в ней равно 30 годам (а не средней продолжительности жизни).
Сейчас в активной поре поколение, еще получившее наследственную привычку к классической прессе. Оперируя размерностью этого поколения, мы вычислим точный срок жизни для газет и журналов.
Разговоры об умирании газет, а также фактические первые признаки этого процесса активно обозначились 3–5 лет назад. Накинем еще пяток предыдущих лет, когда привычка к прессе формировалась все еще старым, наследственным способом. И получим срок смерти этой привычки – примерно 2030 год. То есть, последняя газета будет закрыта через 20 лет.
Плюс-минус пять–десять – это пожалуйста, это не жалко. В подобных изысканиях опровергнуть что-либо так же сложно, как и доказать. Потому что доказательством является всего лишь логика рассуждений. И вот в этой логике прессе осталось около 20 лет.
Ускорить или замедлить процесс могут различные факторы. Ускорители я описал в предыдущей колонке «Когда же умрут газеты – I. Ускорители смерти». Главным замедлителем, или, лучше сказать, стабилизатором умирания прессы как раз является фактор поколения. Внутри последнего газетного поколения удерживать существование прессы будет привычка… уже даже не читать – воспринимать значимость прессы. С поколением уйдет и она.
 
Еще будет последний расцвет прессы
Возможный подъем экономики после кризиса приведет к росту рекламных бюджетов. А на фоне цифрового разочарования издателей и рекламодателей (См. «СМИ против интернета: журналы нанесли ответный удар») прессе может быть обеспечен последний всплеск интереса – ренессанс, серебряный век. Лет, может быть, 10. Каким-то изданиям на отлете печатной эпохи еще достанутся неплохие доходы. Вероятный подъем экономики немного задержит прессу в бренном мире.
Но предстоящая погибель начнет свою жатву, выкашивая уже в этот период наиболее слабые и ставшие ненужными отряды печатных СМИ.
Какие еще факторы способны продлевать жизнь отдельным видам СМИ?
 
Цифровая отсталость как отсрочка приговора
Цифровая отсталость страны защищает российскую прессу от интернета тремя эшелонами обороны.
Во-первых, интернетом ежедневно (именно ежедневно) пользуются едва более 10% населения. То есть страна попросту еще не оцифрована.
Во-вторых, из этих 15 млн юзеров весьма небольшое количество склонно совершать виртуальные платежи. Достаточная ли это аудитория, чтобы содержать качественные электронные СМИ большим массивом розничных микроплатежей? Наверное, все больше юзеров оплачивают через интернет товары и услуги. Оборот электронных платежей растет. Но покупать контент…
И в-третьих, даже когда виртуальные микроплатежи станут доступными и распространенными, понадобится еще несколько лет для выработки привычки.
Процесс дополнительно тормозится кибер-преступностью. Страшилка о том, что стоит только завести номер карточки в браузер, как деньги тут же украдут, известна даже тем, кто никогда ничего в интернете не покупал. Потому и не собирается.
Для того, чтобы не пожалеть для любимого интернет-СМИ 1–2 доллара в месяц, система оплаты должна быть очень, очень простой и безопасной. Этого нет, и не скоро будет.
Три эшелона цифровой отсталости – узость доступа, недостаток инфраструктуры веб-платежей и отсутствие привычки к веб-платежам – дают прессе в России гандикап (если так можно назвать отсрочку смертного приговора) лет в 10–15. Цифровая отсталость дополнительно ослабляет и без того гипотетический бизнес электронных СМИ, а, стало быть, и конкуренцию с их стороны.
 
Рупор Мердока
Западные издатели всячески пропагандируют частную виртуальную подписку. Мердок упрямо закрывает свои сайты на платный доступ.
Любопытно, что российские издатели этот источник дохода вообще не рассматривают. Попытки закрыть информационные сайты и продавать доступ прекращены по причине бессмысленности.
Возможно, таков феномен Рунета: здесь за информацию платят не те, кто ее потребляет, а те, кто хочет ее распространения. Это не бизнес, это всегда дотации – инвестиционные, рекламные, спонсорские, политические.
В какой-то степени, кстати, такое положение вещей – есть характеристика общественного устройства и даже политической системы. Нет частной платежеспособной инициативы, нет платежеспособного интереса снизу. К распространению нужной информации есть только платежеспособный интерес сверху.
Общественная нерасположенность платить за информацию «снизу» является, пожалуй, более сильным препятствием для развития медиабизнеса в Сети, чем техническая отсталость. В интернете СМИ начисто лишены читательского источника доходов, тогда как классическая пресса все еще собирает изрядно денег на рознице и подписке.
Такое конкурентное преимущество тоже способно продлить прессе жизнь. По крайней мере, будь у интернет-СМИ хоть какая-то возможность развивать платную подписку, традиционная печать умерла бы куда быстрее, потому что сами издатели быстрее перешли бы в интернет.
 
Социальный заказ
Наряду с технической отсталостью главным спонсором продления жизни для прессы является государство. Точнее, миф о необходимости обеспечивать граждан информацией в доступных формах. Этот миф обоснован, поскольку одной из крупнейших референтных групп для властей является старшее поколение. Со своими специфическими характеристиками. Уж точно не цифровыми.
По представлению властей, информационная картина для населения должна быть сформирована телевидением, радио и прессой. Попытки президента вклинить в эту триаду интернет воспринимаются как прогрессивные веяния и распространяются только на элиты. Прогрессивные веяния не могут быть массовыми. Да и с элитами не все просто. Президентский вопрос губернатору Шанцеву, пользуется ли тот интернетом лично, выглядел немилосердно.
Безусловно, поддержка (и тем самым сохранение) традиционных каналов информирования преследует политические цели. Такими каналами легче управлять, нежели интернетом. Но есть и честный социальный заказ – многим людям действительно нужны газеты. Недоступность кроссвордов и рецептов будет воспринята как реальное ущемление социальных прав. Каковым и будет являться. Поэтому государство всячески субсидирует прессу – через налоги, дотации почте и т.п. Президент даже проводит специальные совещания по поддержке толстых литературных журналов – одного из последних рудиментов классической русской культуры.
Такая поддержка является, возможно, российской спецификой. И она продлит прессе жизнь на последнем этапе, уже за порогом экономической целесообразности.
 
Муниципальный заказ
Местечковая архаика отодвигает феномен осевого поколения. Отмирание социальных привычек в глубинке замедлено – это очевидно. Тому есть и технические, и ментальные причины.
В районах нет «большой» газетной полиграфии, для которой простой смертелен. Как ни странно, но по техническим и экономическим причинам работоспособность старого оборудования может продлиться намного дольше, сохраняя производственную базу для местной печати.
Но главное в муниципальном заказе – не техника. Местным властям необходимо иметь собственные, даже личные каналы эффективного управления повесткой. Выигрыш локальной прессы в России в том, что в освещении местных новостей она более чем конкурентоспособна по сравнению с глобальными СМИ.
Развитию новых электронных медиа, заточенных на местные новости, в глубинке мешает все та же цифровая отсталость. Ведь основной политический адресат в глубинке – люди старшего поколения. А они уже никогда не переселятся в цифровую Россию.
Местного телевидения в таком масштабе быть не может – дорого, да и местная программная сетка не даст нужного покрытия. Для местных сайтов эта аудитория непроницаема. Остаются радио и местные газеты.
А есть же еще миф о социальной значимости газет, тем более местных. В регионах этот миф будет особенно силен. Тот самый социальный заказ.
Таким образом, в муниципальном заказе сойдутся все замедлители умирания газет: социальный заказ, цифровая отсталость, да еще и особый политический спрос на управление локальной повесткой. Поэтому муниципальный заказ – самый сильный продлеватель жизни для прессы. Правда, только для одного ее отряда.
 
Имя прогремит в веках
На другом отраслевом полюсе – в «большой» прессе – тоже есть основания для остатков оптимизма. Известные издания смогут дольше продержаться в традиционном формате благодаря экономической силе бренда. Стало быть, наличие бренда тоже можно признать фактором, замедляющим смерть прессы. Разумеется, для тех печатных СМИ, которые этим брендом обладают.
Они тоже рано или поздно примут решение об окончательном переходе в цифру и закрытии бумажной версии. Но все же сделают это в управляемом режиме. Для этих изданий смерть будет эвтаназией – добровольным уходом в лучший мир.
 
Единая повестка
Интернет является чрезвычайно распределенной площадкой информации. Тогда как в традиционных СМИ картина дня лучше консолидирована и отцентрована. Поэтому традиционные СМИ лучше удовлетворяют тягу общества к интеграции, к согласованным ориентирам.
Для того чтобы подхватить это знамя, интернету еще предстоит выработать внутри себя тяжелые центры социальной гравитации. Это должны быть признанные обществом источники, формирующие всеобщую повестку.
Пока что наиболее посещаемыми сайтами являются сервисы – поисковые, почтовые. Они же являются агрегаторами новостей и, видимо, какую-то картину дня юзерам дают, хотя юзеры ходят туда не за этим. Но самое главное – картина дня, рисуемая агрегаторами, сформирована не социальным заказом, а охотой на трафик. Это принципиально другой механизм выработки значимости. Он симулирует или транслирует значимость, но никак не создает ее.
Всемирное толковище – блогосфера, тоже способна концентрировать значимость с помощью вирусного редактора. Однако из-за расширения демографического охвата, похоже, блогосфера деградирует. В рейтингах блогов все чаще ведущие позиции занимают не авторитетные авторы, а популярные приколисты-копипастеры. Приколисты, в отличие от благородных блоггеров первого поколения, не концентрируют общественно значимую информацию, а тратят магические способности вирусного редактора на ерунду.
Возможно, деградация и размывание центров общественной информации – это всеобщий процесс. Но пока еще функцию консолидации повестки выполняют традиционные СМИ. Трудно сказать, насколько это обстоятельство продлит их востребованность, потому как речь идет о факторах слабого действия. Так что это – весьма слабый, а, возможно даже, желаемый, выдуманный замедлитель смерти для прессы.
 
Limited edition
На радио и ТВ обязательно есть такой специальный отдельный формат – «обзор прессы». Прессу цитируют, делают дайджесты и подборки статей. Симметричного ответа, – чтобы пресса делала специальные регулярные обзоры по «публикациям» ТВ или интернета, – нет. Ссылки на блоги не в счет – это разовые цитаты. А рецензии на телепрограммы – литературный жанр. Специального жанра с обзором интернета или ТВ, который был бы организован по формально-регулярному, а не событийному признаку, в прессе нет.
Это обстоятельство, безусловно, подчеркивает контентное превосходство печатных редакций (речь идет о типологических, а не частных характеристиках). Печать остается контентным ядром журналистики, что связано не только со значимостью традиции, но и с традицией значимости.
Ссылка на газету является куда более значимой, чем ссылка на интернет-источник. И даже более значимой, чем ссылка на ТВ или радио (в этом случае, видимо, срабатывает архаичное благоговение перед печатным словом и неверие устному).
Поэтому продолжаю настаивать на том, что физическая ограниченность площади в прессе создает ценз значимости. А преодоление этого ценза, в свою очередь, формирует респектабельность и дороговизну для рекламодателя. Что дает бумажным издателям некоторые экономические бонусы, тоже продлевающие жизнь прессе.
 
Резюме
Есть обстоятельства разной силы, задерживающие прессу на этом свете. Все они умещаются в размерность поколения, уже даже полупоколения. В следующей колонке попробую вычислить, когда умрут конкретные издания.
  
01.04.10
 
 
 
 
 
 
© Kazhdy.ru
Можно отсюда брать все
Только, пожалуйста, делайте живую ссылку