Самая нудная персональная страница в Интернете
Долой оформление. Только сок мозга

Андрей Мирошниченко

Блог Андрея Мирошниченко на SLON.RU

Добрая редакция портала "Слон" выделила автору много пикселей для авторских колонок.

Авторство нельзя скопипастить


 
Это единственное, что есть у журналистики против вирусного редактора блогосферы
 
СМЕШАЛИСЬ С ПУБЛИКОЙ
Первым это обнаружил Маклюэн: мультимедиа смешали публику и автора. Станок Гуттенберга разделил человечество на авторов и публику, а мультимедиа, наоборот, слепили обратно. Причем Маклюэн еще не знал интернета, но уже обнаружил.
Сегодняшнее обсуждение кризиса журналистики обычно сводится к дебатам по поводу технологических платформ или потребительских и бизнес-моделей. Это правильные и нужные дискуссии, но они ухватывают, на мой взгляд, лишь некоторые материальные следствия более глубинных причин. Грубо говоря, ищут там, где светло и привычно, а не там, где лежит.
В основе же кризиса журналистики, если признать наличие такового, лежит глобальный культурный кризис авторства.
Новые технологии моментального и массового производства и распространения информации сделали авторство доступным. Теперь за алтарь можно заходить всем прихожанам. И делать там все, что заблагорассудится. Естественно, жрецы остаются не у дел, грустят и негодуют. Наиболее прогрессивные ищут способы реконструкции храма в интернете, стремятся освятить на былой манер новую платформу. Но куда там, в интернете, вообще – проходной двор авторства.
Для того, чтобы понять, сохранится ли журналистика и, если да, то какой она будет, нужно понять, сохранится ли старое доброе персональное авторство в человеческом обиходе и каким оно будет. Тогда можно будет перестраивать и журналистское авторство. И уже потом вести речь о платформах и бизнес-моделях.
 
«ТЕКСТ ТЬЮРИНГА»
Тест Тьюринга позволяет отличить человека от машины. В моем вольном изложении тест выглядит так. Испытатель усаживается в чат с неизвестными собеседниками, среди которых высокоинтеллектуальный робот. И если в ходе свободной беседы испытатель не сможет различить, кто из неведомых собеседников человек, а кто робот, то, значит, робот уже достиг высот человеческого рассудка. Все, приехали.
Пока что все самые продвинутые компьютеры проваливали этот экзамен. И будут проваливать еще лет пятьдесят. Человек легко разоблачает робота, болтая с ним в чате. Насторожившись при малейших подозрениях, добивает буквально двумя–тремя вопросами.
Никакого другого исчерпывающего критерия, который позволял бы отличить компьютерный интеллект от человеческого, пока не придумано. Тьюринг не стал ломать голову над описанием полного набора критериев человечности искусственного интеллекта, а просто ввел в систему проверки самого человека.
Тем самым Тьюринг остановился на очевидном предположении, что если (пока еще) искусственный интеллект недостаточен по отношению к человеческому, то человек имеет в своем разуме некоторую критическую добавку по отношению к искусственному интеллекту. Тьюринг не стал, как все другие исследователи, заморачиваться над природой этой добавки. Она есть и она работает, убедительно отличая человека от машины. Вот и славно.
Эта добавка – то, что отличает текст журналиста от текста блогосферы. Понятно, что такое тест Тьюринга, остается понять, что такое «текст Тьюринга».
 
«ДОБАВКА ТЬЮРИНГА»
Пора ловить меня на передергиваниях: на место искусственного интеллекта я почему-то подсунул блогосферу. А мне пора отбиваться.
В одной из прошлых публикаций на «Слоне» («Интернет как вирусный редактор») я описал феномен вирусного редактора. Это распределенное существо, похожее на нейронную сеть, каждая ячейка которой (блоггер) осуществляет микроредактуру в процессе вирусного распространения информации.
Вирусный редактор – существо без воли. Оно не персонально. Но благодаря внутреннему распределенному подключению сотен или тысяч человеков-нейронов превозмогает те недостатки, которые есть у современных образцов искусственного интеллекта. Вирусному редактору удалось синтезировать живого человека в свой нечеловеческий интеллект… Кстати, между прочим – это ведь чудовищный скачок в попытках создания искусственного интеллекта. В компьютерных технологиях синтез человеческого разума с машиной (копирование личности) произойдет нескоро, и когда произойдет, человечество закончится, образуется сверхличность … но сейчас не об этом.
Внутри вирусного редактора каждая ячейка микроредактуры (то есть каждый блоггер) принимает решения: ставить ссылку или нет, копипастить или нет, добавлять или нет, сокращать или нет. И что именно пересказывать, добавлять, сокращать. Поскольку в основе вирусного редактора лежат человеческие фильтры значимости, то и вирусная редактура способна стихийно, спонтанно, вне воли ее участников или кого бы то ни было, находить и конденсировать значимость. То есть отбирать хлеб у журналистов.
Кризис журналистики связан именно с этим – с новым чудищем, големом, гомункулом, франкенштейном. С вирусным редактором. А не с новыми платформами или новыми моделями потребления-производства.
Учитывая еще и лавинообразную скорость распространения информации и такую же скорость выработки значимости, уже можно признать, что миллион блоггеров побивает тысячу журналистов, как это и было в случае с майором Дымовским.
Короче говоря, журналистика столкнулась с высокоразумным алгоритмизированным существом, весьма смахивающим на искусственный интеллект. И конкурирует с этим существом.
Вот почему важно вычленить «добавку Тьюринга», которая позволяет пока человеку отличаться от умной машины. Есть ли такая «добавка Тьюринга» в журналисте по отношению к блогосфере?
 
АЛХИМИЯ АВТОРСТВА
Такая добавка в журналисте и редакторе, конечно, есть. Что интересно, описать ее так же проблематично, как критерии «достаточности» искусственного интеллекта. Тьюринг вот описывать не стал, просто ввел в тест живого человека. Тьюрингу описание критериев «человековой» добавки показалось не только сложной, но и избыточной задачей.
Можно ли применить эту тьюринговскую методологию «разведки боем» для определения будущих, жизнеспособных форм журналистики? В общем-то, вокруг так и происходит. Естественный отбор сам отбирает те медиа, которые демонстрируют недосягаемую добавку по отношению к квазиавторской вакханалии в мультимедиа.
Но если мы хотим вывести рассуждения на уровень технологий и практических рекомендаций, то метод иррационального тыка и «авось сработает» кажется неудовлетворительным. Хотелось бы вычленить «добавку Тьюринга» в журналисте, сердцевинную авторскую способность, которая не отойдет и не может отойти в пользование авторствующей публике.
Если удастся найти алхимический состав этой добавки, можно будет продолжать добывать журналистское золото из чего угодно, хоть из свинца блогосферы.
 
СУБЪЕКТИВНАЯ ОБЪЕКТИВНОСТЬ
Некоторые обязательные элементы волшебного состава такой добавки я уже открыл, хотя весь рецепт еще не дается.
Любой редактор обязательно добавляет в редакционный продукт свои моральные присадки, как сталевар специальными присадками получает в стандартной стали заданные свойства. Даже аморальные установки редакторов бульварной прессы – это тоже род моральной присадки. В ней воплощается видение, концепция и все такое, чем руководствуется редактор. Фактура, материалы меняются, а моральная присадка остается, постоянно воспроизводится, формируя устойчивый облик издания, его узнаваемый тип. В этом, кстати, проявляется авторство редактора.
Эта моральная присадка не воспроизводится в блогосфере, она недоступна также вирусному редактору.
В 1994 году в своих аспирантских изысканиях для других целей я описал понятие авторской модальности. Потом усилиями ряда товарищей этот термин широко пошел, в частности, в литературоведение. Он пригодится и для описания природы журналистского (и редакторского) авторства.
В лингвистике есть понятие объективной и субъективной модальности. Под объективной модальностью понимается отношение высказывания к реальности. Субъективная модальность характеризует отношения уже самого автора к предмету высказывания.
Авторская модальность своеволием автора синтезирует субъективную и объективную модальности. Критерий истинности (объективная модальность) микшируется критерием целесообразности (субъективная модальность). Мир помещается в модель не просто как объект, а как направленная на объект практика. В результате предмет высказывания представляется соответствующим как истинному положению вещей, так и потребностям автора. В виде каламбура можно определить авторскую модальность как субъективную, считающуюся объективной.
 
ВОЛЯ К АВТОРСТВУ
В этой волевой авторской подмене кроется такое обязательное качество автора, как наглость. Журналист (и особенно редактор) берет на себя смелость быть наглым. В этом легко убедиться, вспомнив об отношении широких масс к журналистам. Но это не просто наглость высказаться, доступная и блогосфере. Наглость журналиста в том, что он свое мнение считает значимым для масс, подспудно прокламируя свое верховодство массами, то есть противостояние им. Как ни странно, но это жертвенная позиция. Миссия и жертвенность в своем сочетании порождают мессианство. Это обязательная, профессиональная авторская болезнь.
Производство значимости для других, полагание себя инструментом значимости, отражает ту самую специальную волю. Волю к авторству. Воля – обязательный источник моральных присадок редактора-человека. Что важно: в вирусном редакторе нет и не может быть воли.
Здесь же проявляется другое обязательное качество авторства – персональность. Автор всегда один, большой автор – даже одинок. Тут же логически следует обязательное противопоставление множеству, то есть публике. Блоггер, наоборот, влит в публику. Он активный, точнее, периодически активируемый нейронными импульсами вирусного редактора фрагмент публики. Автор – противопоставлен ей. (Опять же стоит вспомнить об отношении массового сознания к журналистам. Кстати, личные эмоциональные реакции на незнакомого автора – тоже верный признак авторства, хотя и внешний, побочный.)
Наконец, все эти характеристики вкупе дают важнейшую черту авторства – именитость, значимость имени. Бывают авторы безвестные, но безымянный автор невозможен. Естественно, редуцируясь на уровень человеческих слабостей, именитость питается тщеславием и порождает самолюбование. Ну вот – почти полный психологический портрет журналиста.
Оппоненты справедливо укажут, что блоггеры тоже могут быть именитыми. Я думаю, это не авторская именитость, хотя и похоже. Это именитость селебрети, то есть известность совершенно иного рода, самодостаточная известность. В ней нет дополнительной цели и проактивного мессианского одиночества. Такая известность инкрустирована в толпу, а не противопоставлена ей.
Всякий блоггер, безусловно, рассчитывает на отклик, но не на отклик обезличенной для него публики (то есть классической публики), а на отклик друзей-собеседников. Этот мотив – желание отклика френдов – и обеспечивает лавинообразное вирусное распространение информации в блогосфере, то есть бесплатную и сверхэффективную работу вирусного редактора.
И совсем уж отдельно взятые блоггеры пытаются монетизировать свое квазиавторство. Например, их нанимают редакции либо другие посторонние силы. В этот момент такие блоггеры становятся журналистами – профессиональными персональными именитыми авторами текстов, претендующих на публичную значимость и верховодство. Вот там уже начинается осознанное или неосознанное персональное мессианство.
Наверное, список авторских характеристик неполный, но уже эти качества обеспечивают автору «добавку Тьюринга» над квазиавторством блогосферы. Как эти качества работают и можно ли их полезно воспроизводить, адаптируя к новым условиям?
 
ЖУРНАЛИСТИКА ФАКТА ПОСТАВЛЕНА ПЕРЕД ФАКТОМ
Переход от умствований к практике – всегдашняя проблема. С авторством чуть легче, мы ведь его не открываем, а описываем.
Разделение журналистики на индустриальную и авторскую, в общем-то, дело известное. Но анализируя состояние и меру авторства в современной российской журналистике, можно прийти к интересным выводам.
С первого взгляда может показаться парадоксальным, но я рискну: уже лет двадцать феномен авторства в нашей журналистике усилено подавлялся. При всех традициях любви к «золотым перьям». Индустриальная журналистика, или журналистика факта, убравшая личность автора и все его коннотации, у нас вот уже двадцать лет считается достижением.
Понимаю, что суждение выглядит парадоксально. Уж не «Коммерсантъ» ли главная школа авторской журналистики? Тем не менее, идеологически эта школа противостоит творческому авторству, создавая блестящих авторов безавторской журналистики. По сути, это мастера, но не авторы. Достигши высот мастерства, человек получает имя. А не растит имя с начала практики. Это именно разные производственные способы: индустриальный и творческий. Редакторы у нас душат авторов (особенно в начале пути), а не пестуют их.
Восторг перед журналистикой факта был совершенно оправдан в 90-е, прежде всего, из-за контраста с советской прессой. Но именно этот былой восторг, возведший журналистику факта в ранг символа веры, делает современную российскую журналистику особенно беспомощной перед новыми реалиями, когда информация растет сама. Новости – уже давно не наша профессия. Это был лозунг времени, а не профессии.
Журналистика все меньше и меньше сможет зарабатывать на обезличенной информации, потому что монополию журналистов подрывает вирусный редактор, благодаря которому факты, оценки и мнения разносятся и конденсируются сами по себе, безо всякого участия журналиста. Нечеловеческая, неволевая (хотя и паразитирующая на человеках, словно Матрица) машина производства и распространения информации теперь есть в интернете и она лучше, быстрее, всеохватнее. Поэтому нечеловечные, неавторские журналистские технологии вступают с ней в прямую конкуренцию и проигрывают.
Индустриальная журналистика терпит крах или… мимикрирует в вирусного редактора, питая новостной агрегатор Mail.ru и еще платя ему за это деньги. Бизнес-модель такой журналистики – это игра внешне в те же шашки, но только уже в поддавки.
Все дело в том, что любую индустриальную модель и ее продукт можно скопипастить. А копипаст, как запах серы, – верный признак вирусного редактора. Нельзя скопипастить только авторство. Копипаст упрочивает авторство, а не убивает его (в отличие от плагиата).
И еще рискованное и далеко идущее утверждение: авторскому медиапроекту публика простит гораздо больше, чем индустриальному. Например, в части игры «не по правилам», джинсы, ошибок, провокаций и всего такого. Больше возможностей, меньше правил. Потому что авторский проект судят не по техническим параметрам, каковые индустриальная модель воздевает на хоругвь, становясь их заложницей… Но тогда уже важны конкретные качества авторской харизмы.
В следующей колонке попробую описать, как рафинировать авторство в тематическом планировании, сделав редакционный процесс и редакционный продукт неуязвимыми для вирусного редактора.
 
 
 
 
 
 
 
© Kazhdy.ru
Можно отсюда брать все
Только, пожалуйста, делайте живую ссылку