Самая нудная персональная страница в Интернете
Долой оформление. Только сок мозга

Андрей Мирошниченко

Блог Андрея Мирошниченко на SLON.RU

Добрая редакция портала "Слон" выделила автору много пикселей для авторских колонок.

О пользе престижного потребления


 
Удовлетворить базовые потребности россиянина, увы, слишком легко. Люди должны хотеть с избытком. Без этого не продвинуться 
 
Городская легенда гласит: несколько лет назад некто (интересно, кто?) пожурил Абрамовича за покупку футбольного клуба, а миллиардер будто бы ответил примерно в том духе, что бизнесмену не зазорно покупать футбольные клубы – бизнесмену зазорно попадать в тюрьму. Конечно, если эта реплика действительно имела место, то была не столько оправданием покупки, сколько приветом Ходорковскому. Своеобразный аргумент в тогдашней, теперь вовсе позабытой дискуссии о признаваемом праве олигарха на политические амбиции или на покупку «Челси». Дискуссии о том, что им прилично, а что нет. Футбольный клуб – прилично. А тюрьма (= политика) – нет. Очень ведь экзистенциальная реплика. Роман Абрамович – социальный философ.
Но сейчас эта история интересна другим своим аспектом. Личные расходы, способ потребления человека являются важным ценностным регулятором. Причем не только в тех случаях, когда расходы измеряются вертолетными площадками на яхтах и футбольными полями в Англии. На что и как тратят люди, в том числе небогатые, – это важный градусник общества.
 
ЗАЧЕМ ДВА МОБИЛЬНИКА?
Сейчас сложилась парадоксальная ситуация, когда с экономической стороны, все говорят о необходимости возродить потребительский спрос, который только и сможет стать локомотивом роста, а с другой стороны – мировоззренческой – в анамнез общественной травмы кризиса записано неуемное престижное потребление. Якобы оно исказило ценностные ориентиры, заставило людей жить не по средствам и т. п. Отсюда и кризис.
Доходило до того, что чиновники и ведущие банкиры порицали народ за наличие второго мобильника или же за частую смену мобильников, обусловленную не насущными потребностями, а всего лишь модой. В общем, кризис от того, что зажрались и от почвы оторвались. А почва у нас суровая, вот и напомнила о себе кризисом. Жили бы «скромно» – и ничего бы не случилось.
Теперь престижное потребление отнесено к разряду пороков. Где-то в ряду прочих капиталистических агентов морального разложения, вторгшихся в нашу исконную то ли нищету, то ли духовность.
Попытаемся разобраться, чем же провинилось именно престижное потребление.
Престижное потребление в предыдущие годы, безусловно, «удачно» совпало с возгонкой частных кредитов, что привело к ситуации, когда большой объем личных долгов не обеспечен платежеспособностью. Погнались за престижными покупками, воспользовались услужливо или даже навязчиво предлагаемыми кредитными рычагами и подняли свое потребление выше того уровня, который может быть обеспечен текущими доходами (еще и сжавшимися из-за кризиса и увольнений).
Но кривизна ведь не в желании людей тратить на лучшее, а в отсутствии кредитной культуры. Кредитные возможности явно опередили кредитную ответственность. И причиной тому не столько престижное потребление, сколько отставание России от западных стран по объемам кредитования. Догоняющий, слишком резкий рост кредитования, достигавший 50 процентов в год, опередил даже росшие реальные доходы. Люди просто воспользовались предлагаемыми возможностями, часто бездумно, и набрали слишком много обязательств.
Есть причина и еще более глубокая – сам рост доходов опережал рост производительности труда. Зарабатывали гораздо больше, чем вырабатывали. Экономика неэффективна, но благополучие людей растет. И хотя кризис родился в других экономиках, но ножницы между высокими доходами (да еще умноженными кредитами) и низкой эффективностью подрезали наше население и нашу экономику сильнее, чем пострадали от кризиса страны-зачинщики.
В нормальной-то ситуации кредитный умножитель расходов – нормальный стимулятор потребления. А у нас мало того что галопирующий кредитный рост, так еще и производительность отставала от нефтяного роста зарплат. Сразу два пузыря, враз проколотые кризисом.
 
СМЕРТЬ СОСЕДСКОЙ КОРОВЫ
Но все эти перекосы роста мало объясняют вину престижного потребления. Ведь это макроэкономические перекосы.
Другой мотив обвинений в адрес престижного потребления более понятен советскому человеку: а на какие шиши?
И в самом деле, если проанализировать эмоциональную и подсознательную подоплеку обвинений в адрес престижного потребления, то подозрение и ненависть к чужим шишам выходят на первый план. И тут мы вступаем в область неэкономических и даже иррациональных категорий. Попытаемся разгадать наш вековечный «код Горыныча», по меткому выражению публициста Панюшкина. То есть обратимся к глубинам исторического коллективного бессознательного.
Во все века удостоверение собственной состоятельности у нас сводилось не к упитанности собственной коровы, а к захудалости чужой: у соседа корова сдохла – мелочь, а приятно. И вдруг, благодаря престижному потреблению, внедренному вместе с капитализмом, критерием нормы впервые стало качество собственной жизни, а не отсутствие качества жизни у соседа. Впервые появился положительный критерий социального отбора: не «у соседа еще хуже», а «у меня лучше».
Надо ли говорить, сколь пагубны ценности «у соседа хуже» и сколь благотворны ценности «у меня лучше», с точки зрения здоровья общественной морали? Это похоже на анекдот про декабристов и большевиков – одни хотели, чтобы не было бедных, другие – чтобы не было богатых. Вроде всего лишь две стороны одной медали, но общества, устраиваемые по этим принципам, совершенно различны.
Престижное потребление имеет ту же состязательную природу с соседом, но состязание оценивается не по убывания качества жизни, а по его нарастанию. Вот и двигатель общественного развития. И заодно экономического роста.
Но тут подвернулись дорогая нефть и навязчивые «доступные» кредиты. И все рухнуло, придавив. А осознать вину общей и личной неэффективности гораздо сложнее, чем проклясть столь заметное всеобщее демонстративное потребление. Потому что всеобщее престижное потребление – это же всегда «чужое» престижное потребление. Это всё «они» зажрались. Поэтому вину возложили на наиболее заметное и (по привычке) легко осуждаемое обстоятельство – престижное потребление. Искали там, где привычно и наглядно, а не там, где причина.
 
МИКРОВОЛНОВКА – ОРУЖИЕ КАПИТАЛИЗМА
Возведение частного потребления в разряд общественных ценностей, формирование даже культа потребления, столь порицаемого советской пропагандой, обеспечило ведущим ныне мировым экономикам в 50 – 60-е годы прошлого столетия гигантский внутренний спрос и нынешнее ведущее положение. Америка до сих пор – главный мировой частный потребитель.
Больше того, именно престижное потребление стало эффективным идеологическим оружием в холодной войне. Ведь можно, конечно, сказать, что СССР не выдержал индустриальной гонки вооружений из-за неэффективной системы управления ресурсами. А можно сказать, что СССР сгубили такие потешные солдаты идеологического фронта, как джинсы Levis, песни The Beatles и жвачка Bubble Gum. СССР проиграл жвачке. Или: жвачка сильнее СССР. А жвачка завсегда сильнее СССР.
В 70-е годы наши контрпропагандисты выявили и разоблачили такое идеологическое оружие тлетворного Запада, как «пропаганда образом жизни». Сейчас нужно очень хорошо постараться, чтобы воспроизвести ту иезуитскую логику: качество быта – это идеологическая диверсия, направленная на подрыв наших устоев.
Но нет, мы теперь можем воспроизвести многое из советского периода; можем и это.
А что можно было противопоставить благополучному образу жизни и устроенному быту, чтобы доказать превосходство нашей социальной политики? Только ничего. И светлое будущее не сдюжило перед нормальным настоящим.
Но то давние идеологические баталии (правда, потихоньку теперь реанимируемые). А между тем в нынешнюю суровую годину кризиса даже аскетичный Китай перестроился на пропаганду внутреннего потребления и несется к выходу из кризиса впереди всего БРИК. Возможно, Китай скоро превратится из мировой фабрики в мирового потребителя и именно в этот момент обгонит США. Есть тут какая-то тайная зависимость.
Ценности потребительского общества тяжело входили в советский менталитет. Думать не о вреде соседа, а о своей пользе – это тектоническая перестройка сознания. В эпоху новых русских именно на эту перестройку народ реагировал тематическими анекдотами. Помните: «Я купил галстук за две штуки баксов. – Обломайся, я купил точно такой же за четыре!». Или: приезжает новый русский в автосалон, говорит: «Поменяйте мне шестисотый «мерин», у этого пепельница переполнилась».
«Необоснованная» замена «мерседеса» – абсолютная калька «необоснованной» замены телефона на более модную модель. А ведь разница между событиями – двадцать лет. Но коллективное подсознательное вернулось туда. И там и тут ключевой диагноз – «с жиру бесятся». Диагноз, кстати, довольно адекватный, ибо внедрение престижного потребления в наши мозги не могло не сопровождаться извращениями. Особенно в контексте вчерашнего равенства в нищете и сегодняшнего чудовищного неравенства на фоне все равно нищеты.
 
ПРЕСТИЖНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРЕСТИЖ
Но что дало стране престижное потребление, кроме анекдотов и ненависти к олигархам?
Вот такая этнографическая зарисовка. В наших южных городах чисто по климатическим причинам народ более открыт, чем в северных. Люди больше на улице, больше на виду, больше раздеты и поэтому больше разодеты. Плюс темперамент. И удивительным образом бурлит туризм, торговля, какой-то малый бизнес, какие-то подсобные хозяйства, какая-то контрафактная обувь шьется в гаражах и подвалах. Заявление умозрительное, но, кажется, и торговый оборот, и деловая активность, и частная инициатива там гораздо динамичнее, чем в северных территориях. Не оттого ли те (северные) зачастую более депрессивны, если только там нет нефти с газом? Так вот, вполне может статься, что разница в деловой активности обеспечена именно разным отношением к престижному потреблению. Именно в силу климата и темперамента.
Это как различие между скандинавами с их протестантской трудовой этикой и итальянцами с их страстью красиво жить. Трудовой этики у нас все равно нет, и не предвидится, скандинавский вариант никак не сработает. Так, может, хоть страсть красиво жить заставит что-то делать? Надо подсмотреть эти механизмы на югах и транслировать повсеместно. По системе государственной поддержки малого бизнеса.
Идея престижного потребления, правда, имеет другой наш вековечный родовой изъян, выраженный карамзинским «воруют». Ведь престижнее всего потребляют те, кто больше всего наворовал. Угнаться за достигнутыми уровнями престижа с честной зарплатой невозможно. Это унылая правда. Как с ней бороться (не с правдой – с унылостью), я сейчас сказать не могу. Наверное, стоит опять разобраться, связано ли воровство с идеей престижного потребления или это отдельные феномены сознания.
Пока что хочется просто обратить внимание общественности и руководства страны на тот здоровый экономический потенциал, который есть в идее престижного потребления.
Престижное потребление дисциплинирует экономически. Если для быта есть повышающие образцы, то устройство быта дает рядовому домохозяйству финансовые цели. И самое ценное: престижное потребление имеет тенденцию к самовозгонке – новые товары приобретаются раньше, чем изнашиваются старые (тот самый «мерседес» с пепельницей). Надо ли говорить, какое значение этот принцип самовозгонки престижного потребления может иметь для стимулирования внутреннего спроса?
Причем необходимо вести речь именно о престижном потреблении, а не об удовлетворении базовых потребностей. Это очень важный нюанс. Потому что удовлетворить базовые потребности россиянина, увы, слишком легко. Обязательно надо хотеть с избытком. Без этого не продвинуться.
Поэтому, конечно, я ждал, что в ежегодном послании президента будет предложена еще какая-то эффективная национальная идея, кроме идеи модернизации, которую широкие слои общества понимают как очередной юридический термин из телевизора. Но из-за разницы часовых поясов не дождался. В связи с этим хочется обратить внимание нашего президента Дмитрий Анатольевича Медведева на тот гигантский потенциал, который скрыт в идее престижного потребления, с точки зрения стимулирования экономического роста и укрепления морального здоровья нации. Просто надо отнять идею престижного потребления у элит и запустить ее в массы. Назло швейцарским часоделам. Элитам насадить скандинавскую трудовую этику, а массам – страсть к красивой жизни. Вот как.
Конечно, не все так просто. Социальный инжиниринг – не ядерная оборона, чемоданчика с кнопкой «пуск» тут не сыщешь. Это у них президент может выйти к народу и сказать: «Тратьте!» И народ поймет, о чем речь. А если у нас сказать: «Тратьте на себя, одевайтесь лучше, путешествуйте больше, покупайте дома и бытовую технику, делайте ремонты и зубные протезы!» …ох и разозлится же наш народ.
Так, напрямую – нельзя. Но можно исподволь. Например, так: «Тратьте на детей и близких! Пусть они одеваются лучше, и быт их пусть будет лучше! Новая мебель в детской – это круто!» Все равно же экономику делают домохозяйства. Такая «пропаганда образом жизни» примирит наш коллективизм с полезными свойствами идеи престижного потребления. И, может быть, контрвопрос «да на какие шиши?» в контексте детей всплывет не столь агрессивно. А как-то конструктивно, деятельно, по-деловому.
 
23.11.2009
Оригинал статьи на "Слоне"
 
 
 
 
 
© Kazhdy.ru
Можно отсюда брать все
Только, пожалуйста, делайте живую ссылку