Самая нудная персональная страница в Интернете
Долой оформление. Только сок мозга

Андрей Мирошниченко

Андрей Мирошниченко. «КОММУНИКАЦИИ И ДЕЛОВОЕ ОБЩЕНИЕ В ИННОВАЦИОННОЙ СФЕРЕ»

Учебное пособие для студентов и слушателей, изучающих специальности "Менеджмент" и "Управление инновациями". Под названием "Бизнес-коммуникации. Мастерство делового общения. Практическое руководство" эта книга вышла в издательстве "Книжный мир" в мае 2008.

ГЛАВА 6. НЕОЛОГИЗМЫ И ИННОВАТИКА


 
Здесь опубликованы выдержки из главы. Книга Андрея Мирошниченко "Бизнес-коммуникации. Мастерство делового общения. Практическое руководство" издана в мае 2008 года и ее можно купить в магазинах или в Интернет-магазинах, а также в самом Издательстве "Книжный мир".
Язык живет в историческом времени, то есть изменяется от поколения к поколению. Все мы интуитивно чувствуем, что какие-то слова употребляли наши бабушки и дедушки, а сейчас эти слова уже малоупотребимы, устарели. А есть такие слова, которые воспринимаются как родные, относящиеся к нашему языку, но смысл их уже не улавливается – они употреблялись нашими совсем далекими предками. На эту тему смешная сценка разыграна в кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию», когда режиссер Якин встречается с царем Иваном Грозным и тужится говорить на древнерусском языке: «Вельми понеже», «Житие мое…»
И наоборот, появляются новые слова, которые не были известны еще пять-десять лет назад. Либо вдруг возникает мода на эти слова, либо в нашу жизнь входят какие-то новые реалии, требующие нового названия, и народ придумывает это название. Иногда новые слова создаются специально – как раз для обозначения новых явлений.
Эти два типа слов – устаревшие и новые - называют архаизмами и неологизмами. Изучая такие слова, можно составить правильное представление о процессах старения и обновления русской лексики. В свою очередь, понимание этих процессов открывает возможности точного словотворчества, которое, как уже говорилось, обязательно сопровождает любую деятельность, связанную с открытием нового. В том числе инновационный менеджмент.
К архаизмам относятся названия существующих ныне предметов и явлений, по каким-либо причинам вытесненные другими, более современными названиями. Например: вседневно – «всегда», комедиант – «актер», надобно – «надо», перси – «грудь», глаголить – «говорить», ведать – «знать».
Некоторые ученые не рекомендуют путать архаизмы с историзмами. Если устарело не только слово, но и само явление, обозначаемое этим словом, то это историзм, например: вече, ендова, онучи и т.п.
Другие ученые считают историзмы подвидом архаизмов. Если придерживаться этой, более простой позиции, то логичное и удобное для запоминания определение архаизмов звучит так: архаизмы – это устаревшие и вышедшие из обращения названия или названия устаревших, ушедших в историю предметов и явлений.
В современном языке архаизмы если и используются, то зачастую в стилистических целях: либо чтобы воссоздать колорит ушедшей эпохи, либо чтобы придать речи особую торжественность, возвышенность. Вспомним пушкинское: Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею моей, и, обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей! – уже во времена Пушкина старославянские виждь, внемли, глагол воспринимались как архаичные и потому формирующие возвышенный слог.
Архаизмы стареют и выходят из оборота по-разному. Одни из них едва можно распознать, как принадлежащие к русскому языку, например: стрыйня – «жена дяди», черевье – «кожа» (ср.: украинское черевички), вежа – «шатер, кибитка». Другие ныне совсем не употребляются, но их значение еще известно русскому человеку: льзя («можно»), брадобрей («парикмахер»), зело («очень»), рыбарь, вскольки («поскольку»), надобно, рукомесла («ремесло»). Третьи вполне передают распознаваемое значение, но относятся к пассивному запасу лексики – то есть к таким словам, которые человек понимает, но сам практически не употребляет: посему, грядет, ведать, вышний и т.п.
В пассивный состав лексики поначалу входят и неологизмы[1] - новые слова, которые еще не стали привычными и повседневными наименованиями. Механизм появления неологизмов в чем-то напоминает процесс архаизации, только наоборот. Неологизмами считают новые названия известных явлений или новые названия новых явлений.
Важная характеристика неологизма, отмечают лингвисты, – его стилистическая выделенность, необычность. Таким образом, это не просто новое слово, но настолько новое, что оно еще «режет слух». Например, слово компьютер в русском языке – новое.[2] Но оно так стремительно и широко вошло в наш обиход, что уже не воспринимается как новое и поэтому не является неологизмом.
Лексикон языка постоянно пополняется. Со временем новые слова осваиваются и переходят из пассивного словарного запаса в активный. И как только новое слово начинает часто употребляться, становится привычным, оно стилистически уже не выделяется на фоне остальной лексики. Оно перестает быть неологизмом.
Каждая эпоха обогащает язык новыми словами. Их можно сгруппировать по времени появления: новые слова петровской эпохи; новые слова, введенные Карамзиным (Ломоносовым, Радищевым, Белинским, другими писателями), новые слова начала XX века, первых лет революции и т. д. В периоды наибольшей активности общественно-политической и культурной жизни страны приток новых слов особенно возрастает.
Такой период переживает наша страна с середины 80-х годов прошлого века. С началом горбачевской перестройки общественные процессы в России открылись для современных информационных потоков и опыта передовых стран. В Россию пришли явления, сначала политические, потом экономические, которые просто не имели прописки в Советском Союзе и потому не имели современного адекватного названия: инаугурация, импичмент, мажоритарный, электорат, брокер, девальвация, котировка, мобильник и т.п. Новые реалии постперестроечной жизни потребовали огромного количества неологизмов.
Большинство этих неологизмов были заимствованиями из других языков, чаще всего английского. Но были и чисто русские неологизмы, обозначающие новые реалии: прозападный, доперестроечный, омон, спецназ, СНГ, ГКЧП. К примеру, то же слово гласность, хотя и существовало раньше, но в своем новом политическом значении, приданном ему во время Горбачева, безусловно, стало на некоторое время неологизмом. Русские по происхождению неологизмы последнего времени: автогражданка, адресный, застекольщик, единоросы, наладонник и т.п.
В зависимости от условий создания неологизмы следует разделить на общеязыковые (появившиеся вместе с новым понятием или новой реалией) и индивидуально-авторские (введенные в употребление конкретными авторами). Подавляющее большинство неологизмов относится к первой группе, они созданы народом.
К индивидуально-авторским неологизмам относится, например, созданное В. Маяковским слово прозаседавшиеся. Перу Салтыкова-Щедрина принадлежали неологизмы, вошедшие потом в обиход: благоглупость, злопыхательство. Достоевский ввел в обиход слово стушеваться. Авторским неологизмом Тургенева является слово нигилист.
Многие обиходные ныне слова когда-то были авторскими неологизмами. Таковы слова материя, вязкость, созвездие, полнолуние, притяжение - их придумал Ломоносов. Карамзин придумал слова промышленность и будущность, Тредиаковский – предмет, В. Л. Пушкин славянофил, Батюшков - сладострастие, Белинский - миросозерцание и так далее. Перешагнув границы индивидуально-авторского употребления, став достоянием языка, многие из этих слов в настоящее время присоединились к активной лексике.
Авторами неологизмов могут быть не только писатели. Мы сами, того не замечая, часто придумываем окказиональные[3], то есть пригодные по случаю, слова (открывалка, распакетить, перегрустить). Особенно много окказиональных слов создают дети: я намакаронился; песковатор, дождь налужил, я уже не малышечка, а большишечка.
Такие окказиональные неологизмы показывают живую природу языка. Именно из таких неологизмов, придуманных по случаю, и рождаются порой новые слова, входящие потом в общий словарный запас языка.
Словотворчество, естественно, сопровождают любой творческий процесс, в том числе в сфере инноваций. Поэтому умение работать с неологизмами и окказионализмами очень важно для эффективной работы инновационного менеджера. Ведь слова, случайно рожденные в инновационном процессе, могут пригодиться для описания новых явлений, могут стать профессионализмами и даже терминами. Очень важно вовремя обратить внимание на такие слова. Родившись естественным путем, они могут оказаться гораздо более жизнеспособными, нежели специально придуманные обозначения, которые могут и не прижиться.
«Отказаться от творчества человеку нельзя, ибо творить всего только и значит быть человеком», - писал русский философ Владимир Соловьев в своем трактате «София». В самом деле, любому человеку известен опыт творчества, поскольку любой ребенок творит, познавая мир и создавая себя. В жизни многих людей творчество играет большую роль, а иные выбирают творчество своей профессией.
В чем же суть творчества? В самых общих чертах творчество – это создание, сотворение нового. Но попытки рационально объяснить природу и механизмы творчества не бывают успешны. В творчестве обязательно присутствуют иррациональные аспекты. Творец испытывает неизъяснимое томление в начале творческого пути и моральное удовлетворение от сотворенного – такие процессы трудно описать формулами. Очевидно, жажда творчества действительно присуща человеческой природе и является одним из факторов эволюционного развития человечества.
Человек творит в трех основных сферах.
Во-первых, любой человек создает сам себя – в детстве или на протяжении всей жизни. Хотя этот процесс настолько привычен, что не заметен, тем не менее, это именно творчество и мыслительным усилием можно осознавать и культивировать его внутри себя. Создание себя как творчество присуще практически всем людям в их повседневности, особенно в юные и молодые годы. Соответственно, сотворение нового качества себя охватывает огромный спектр человеческой практики – от всех видов обучения (профессии, управлению автомобилем и т.п.) до бодибилдинга. Этот вид творчества прямого отношения к инновационному менеджменту не имеет.
Другие два типа творчества обращены во внешний мир. Это научное творчество и художественное творчество.
Научное творчество – это постижение закономерностей природы с целью расширения знаний о мире, в конечном счете, - для прикладного их применения. Научное творчество рационально, оно разложимо на составляющие, на форму и содержание. Научный эксперимент – основная форма творческого поиска в современной науке - принципиально может быть формализован и описан в определенных схемах и формулах.
Целью научного творчества является создание новых знаний и технологий, помогающих постигать мир и осваивать его. Научное творчество оперирует понятиями.
Художественное творчество – выражение представления человека о прекрасном, попытка придать внешнему и внутреннему миру человека гармоничные очертания. Художественное творчество иррационально. С точки зрения анализа, конечно, художественное произведение можно разложить на составные части и исследовать их. Но все исследователи признают, что душа, смысл, пафос художественного произведения именно в его цельности, неотделимости формы от содержания. К примеру, филологи давно описали все нюансы гомеровского стиха, но содержание «Иллиады» и «Одиссеи» невозможно без гомеровского гекзаметра, которым оно изложено, а гомеровский гекзаметр мертв вне пафоса «Иллиады» и «Одиссеи».
Целью художественного творчества является создание произведений искусства, отражающих представление человека о мире и о своем месте в нем. Художественное творчество оперирует образами.
Как видно, целью и научного, и художественного творчества является, в конечном счете, постижение мира. Но эти два типа творчества предполагают разный путь к общей цели.
В типологии научного творчества важно разделять изобретение и открытие.
Изобретение – это создание какого-то нового предмета, нового качества. Это создание чего-то, чего раньше не было.
Открытие – обнаружение и осознание существующих в природе закономерностей. Совершая открытие, человек не творит вещей, он открывает какие-то новые их характеристики. Можно сказать, что, совершая открытие, человек не творит вещей, но творит знания.
 
<...Книга уже издана и ее можно купить в магазинах...>
 
 
Наиболее интересная теория формализации научных открытий – теория решения изобретательских задач (ТРИЗ), созданная советским инженером Генрихом Альтшуллером в 50-60 годы прошлого века. Альтшуллер и его последователи изучили тысячи патентов в поиске некоего общего алгоритма решения творческих задач. И некоторые тризовцы уверяют, что такой алгоритм найден. Они представляют его как совокупность чисто логических инструментов формулирования диалектического противоречия и последующего его преобразования с целью разрешения. Ключевые шаги – постановка творческой задачи, формулирование ключевого противоречия[6], преодоление психологических стереотипов решения, использование целого набора специальных логических инструментов для разрешения ключевого противоречия и так далее.
Методика ТРИЗ действительно позволяет находить нестандартные и по-настоящему творческие решения. К примеру, в одной из своих статей образец такого нестандартного решения описывает сам Альтшуллер. Во время второй мировой войны возникла необходимость в светомаскировке литейных цехов. Дело в том, что каждая вагранка (литейная печь) имеет трубу, из которой нередко вырывается пламя (в ночное время даже огонь спички виден на расстоянии до 800 м). Прерывать технологический процесс на время воздушной тревоги нельзя. По условиям творческой задачи «затыкать трубу» тоже нельзя – для литейного производства нужна хорошая тяга. А стереотипы сознания подсказывают нам, что нужно использовать какие-то заслонки, колпаки и пламегасители. Именно такие предложения и делались, предлагалась даже система водяной завесы. Все эти системы были недопустимы дороги, особенно если учитывать количество литейных производств. Во время войны решение так и не было найдено.
С помощью своей методики тризовцы предложили действительно нестандартное решение. Если яркое пламя нельзя спрятать или подавить, то его надо сделать неярким, то есть покрасить в темный цвет. А это уже не проблема. Достаточно ввести в процесс горения медный купорос, и пламя станет темно-синим, его яркость уменьшится в десятки раз.
ТРИЗ завоевывала немалую популярность в мире, треннинги по ТРИЗ проводятся в крупнейших корпорациях. «ТРИЗ преобразует творчество из озарения в контролируемый инструмент, который может ежедневно использоваться для изобретений», - считают последователи этой теории.
И все же, представляется, тризовцы не смогли полностью формализовать процесс творчества и тем более акт озарения. Доказательство ограниченности их любопытной теории очевидно: ведь если бы они смогли управлять творчеством, на человечество бы уже обрушилось такое огромное количество тризовских открытий и изобретений, что мы, как минимум, заметили бы это. Но пока человечество знает всего одну эпоху великих открытий и изобретений и она связана с переходом европейских алхимиков от наблюдения к эксперименту, а не с тризовскими процедурами творческого прорыва.
Хотя современный изобретатель и оснащен очень мощным интеллектуальным инструментарием, все же тайна творчества до сих пор не разгадана. Великие открытия остаются уделом гениев.
Между тем открытие и внедрение новых технологий, безусловно, является ключевым фактором успеха в бизнесе. Автомобильный гений Генри Форд придумал промышленный конвейер[7]. Компьютерный магнат Билл Гейтс придумал принцип отраслевого стандарта – кто сделал стандарт своего продукта отраслевым, тот захватил весь рынок.
Это только великие изобретения, но каждому даже и рядовому бизнесмену приходится также творить в своем бизнесе, придумывая или модифицируя различные технологии. Бизнесмен создает продукт, а значит, без творчества здесь не обойтись. Творчество в большей или меньшей степени является неотъемлемой составляющей бизнеса. И тем более это касается инновационной сферы.
Управление инновациями – это, в какой-то мере, управление творчеством. Как уже неоднократно указывалось, создание нового неизбежно связано с необходимостью называть новые реалии. Поэтому творчество неизбежно связано со словотворчеством.
Соответственно, инновационный менеджер, ставящий творческие задачи и добивающийся их решения, должен уметь управлять процессами словотворчества или, как минимум, понимать их.
Занимательную историю описывает профессор Николай Голев в своей статье «Стихийная узуализация[8] номинативных единиц». На одном шахматном блиц-турнире часть специальных шахматных часов была лишена детали, которая находится на задней панели любого будильника и служит для перевода стрелок. И шахматистам приходилось передавать эту деталь друг другу, чтобы выставить стрелки на своих часах перед началом партии. Естественно, им приходилось как-то просить эту деталь друг у друга, и, соответственно, называть ее.
Первоначально наиболее характерными были разговорные формы: дай мне эту… (характерный жест вращения пальцами)… стрелки перевести; ну, эту… (жест)... для перевода; у вас время подводить? чем стрелки подводят; шурупчик этот… для стрелок; дай штырек, ну, винтик этот для стрелок; вон ту…и т.п.
Как видно, существенную помощь в номинации оказывали жесты. Но, разумеется, такие формы номинации были слишком громоздки и неудобны. Постепенно обозначилась тенденция к сужению круга вариантов и формальному упрощению конкурирующих номинативных вариантов. Более простые варианты оказывались конкурентоспособными, они постепенно вытесняли все остальные. На первый план выдвинулись названия типа заводилка, подводка, переводчик, переводилка, крутилка и т. п. В конце турнира было довольно заметно преобладание двух: переводка и переводилка. Эти два названия победили. Продолжись турнир еще пару дней, и победителем в номинации «номинация» оказалось бы какое-то одно название переводилки.
Произошла выработка языковой конвенции – собеседники будто бы договорились, каким словом называть эту самую переводилку. Обычно для выработки языковой конвенции для тех или иных слов народу требуется несколько веков. Здесь хватило несколько дней.
Маленький коллектив (спортсмены-шахматисты) совместно решил задачу называния предмета, не имеющего названия. Самое главное – для чего это было сделано? Для того чтобы осуществлять совместную деятельность с этим предметом – перевод стрелок часов. Таким образом, маленький дружный коллектив мимоходом решил грандиозную задачу, обеспечившую гармоничное проведение турнира: предмету, не имевшему названия, было дано имя. Новое слово стало общим, обиходным для данного коллектива.
Описанный случай с шахматистами может дать модель словотворчества, применимую и применяемую в любом коллективе, нуждающемся в новых наименованиях, которые позволяли бы быстро и незатруднительно осуществлять интеллектуальные и физические операции с новыми изначально безымянными явлениями и реалиями. Конечно же, сразу мы вспоминаем инновационный коллектив, где именно такая потребность и существует – дать новым явлениям названия и ввести эти названия в обиход.
Итак, процесс словотворчества условно можно разделить на четыре этапа.
 

 
Суть словотворческой операции
Лингвистический механизм
1
Выделение, осознание нового смысла, требующего найти себе название.
Реализация когнитивной функции языка.
2
Коллективное или авторское придумывание названия.
Реализация номинативной функции языка.
3
Конкуренция вариантов названия.
Выработка языковой конвенции.
4
Победа одного или нескольких вариантов, введение их в языковой обиход.
Реализация коммуникативной функции языка.

 
Все эти этапы заслуживают отдельного разбирательства, так как их понимание позволит лучше управлять процессом решения инновационных задач...
 
 
<...Книга уже издана и ее можно купить в магазинах...>
 
 
Обращает на себя внимание, что любое из приведенных выше названий, в принципе, в контексте становится понятным для любого другого носителя русского языка. Эти предметы не встречаются в нашем обиходе настолько часто, чтобы им было дано самостоятельное название. В случае надобности мы назовем эти предметы иным способом – комбинацией слов, например. Комбинацией слов мы можем обозначить все что угодно. Но если в ситуации общения или совместной деятельности нам нужно найти быстрые, экономичные и удобные названия для новых реалий или явлений, не имеющих имени, то мы можем это сделать и делаем это стихийно.
Тем более мы можем это сделать, имея представление о механизмах словотворчества.
В процессе управления инвестициями, как уже указывалось, неизбежно возникает необходимость обозначать новые реалии. При этом приходится либо давать имя некоей полученной разработке, либо придумывать имя еще не существующему явлению на этапе постановки задачи: «требуется создать штуковину с такими-то характеристиками».
Во многих случаях разумно использовать уже существующие, давно опробованные и испытанные термины, обозначения. Возможно, их содержание будет несколько модифицировано ситуацией проекта – ничего страшного, контекст и конситуация позволят любому собеседнику понять их подкорректированный смысл.
Но все же именно инновационная деятельность, связанная с созданием нового, в ряде случаев неизбежно сопровождается необходимостью придумывать новые имена.
Можно описать целый ряд ситуаций, в которых инновационный процесс нуждается в словотворчестве:
- постановка задач, ориентиров, наименование искомого продукта, технологии, наименование самого проекта в целом;
- выработка профессионального языка для данного проекта – необходимых профессиональных словечек, жаргонизмов, обеспечивающих быстрое взаимопонимание участников проекта;
- наименование новых реалий, отношений, явлений, продуктов, полученных или обнаруженных в ходе инновационных разработок;
- выработка официальных обозначений - терминологии – для формирования отчетов, презентаций, патентных описаний, внедренческих инструкций и т.п.
В целом процесс словотворчества в сфере инноваций сводится к двум задачам – создание профессионального проектного обиходного языка и создание терминов.
Решение первой задачи позволяет упростить обиходное общение, наладить эффективную коммуникацию. Это в основном внутренняя задача проекта, касающаяся его участников.
Решение второй задачи позволяет зафиксировать, обобществить результаты инновационного проекта, закрепить их в обозначениях, понятных широкому кругу потребителей. Речь идет о формировании официального языка проекта, позволяющего осуществить его презентацию, публикацию, то есть представить общественности, потребителям, заказчикам.
Разумеется, слишком разделять эти две задачи не стоит. Очень часто профессиональные словечки, родившиеся в ходе работы, оказываются настолько сочны и точны, что разумно предлагать их же в качестве официальных терминов, описывающих проект. В других случаях профессиональные словечки останутся жаргоном разработчиков, понятным только в рабочих ситуациях. А публичные, адресованные вовне обстоятельства проекта придется фиксировать в более официальных терминах.
Создание обиходного языка проекта – процесс во многом стихийный. Первую скрипку в этом процессе будут играть скорее профессионалы-предметники, нежели инновационный менеджер. Ведь им для профессионального общения надо как-то называть новые явления и обстоятельства, возникающие как непосредственный продукт их профессиональной деятельности. Менеджер, скорее всего, будет включен в этот процесс и будет лишь повторять те окказионализмы (неологизмы по случаю), которые родились из уст предметников.
В обиходном языке чаще всего как раз и появляются всякие суффиксальные окказионализмы, вроде переводилок и открывалок. Живое творчество носителей языка (и профессии) здесь проявляется в полной мере, и мешать ему не стоит. Надо лишь активно и бережно участвовать в нем.
Создание терминологии проекта, наоборот, требует активного участия инновационного менеджера. В этом процессе он будет играть ведущую роль наряду с наиболее авторитетными и маститыми специалистами-предметниками.
 
 
<...Книга уже издана и ее можно купить в магазинах...>
 
 
Помимо способов терминообразования необходимо знать основные требования к терминам и современные тенденции в этой сфере.
Прежде всего термин должен быть точным. Под точностью обычно понимается четкость, ограниченность значения. Эта четкость обусловлена тем, что специальное понятие, как правило, имеет точные границы, обычно устанавливаемые с помощью определения — дефиниции термина. С точки зрения отражения содержания понятия точность термина означает, что в его дефиниции есть необходимые и достаточные признаки обозначаемого понятия. Термин должен также прямо или косвенно отражать признаки, по которым можно отличить одно понятие от другого. Эти признаки четко должны быть описаны в его дефиниции.
Термин должен быть систематичен, то есть укладываться в терминосистему проекта или дисциплины. Каждая отрасль содержит систему понятий со своей иерархией, новые термины должны соответствовать этому принципу. Иногда системность терминов подчеркивается лингвистическими средствами - создаются сходные названия терминов одной тематической группы. Например, в квантовой электронике: мазер, лазер, резер, газер, фазер. В ядерной физике: альфа-излучение, бета-излучение, гамма-излучение. В химии: метан, этан, пропан. Названия новых волокон: нейлон, капрон, силон, орлон, перлон, дедерон, грилон, дакрон, нитрон, фторлон.
Все более актуальным становится требование интернациональности термина. Профессиональная деятельность становится достоянием глобального мира, постоянно растет обмен научной и технической информацией. Интернациональный характер профессиональной деятельности проявляется не только в обильном использовании заимствований для создания терминов, но и в сближении национальных и интернациональной терминосистем.
Любой образованный человек знает немалое количество иностранных слов, прежде всего как раз терминоэлементов: нео-, мега-, гидро-, аэро-, авто-, ферро-, транс-, мульти-, -фикация, -метр и т.п.[10]
Интернационализация профессионального языка имеет две стороны. С одной стороны, это интенсивное появление терминов, одинаковых для разных национальных языков. С другой стороны, это старение и отмирание национальных терминов, произошедших из исконно русской лексики. Лингвисты отмечают, что тот способ, которым были образованы термины лапа, усик, храповик, собачка, сегодня становится все менее продуктивным.
Одно из требований к термину – его благозвучность, которая определяется удобством произношения и собственно приятностью звучания. К примеру, предпочтительными оказываются термины дегазация (вместо обезгаживания), педикулез (вместо вшивости) и т.п.
Особым шиком является не просто создание термина, механически описывающего характеристики нового явления (в разных отраслях пруд пруди всяких охладителей и нагревателей), но и присутствие в термине некой эстетической идеи. К примеру, фламандский физик Ван-Гельмонт изобрел в 1658 году слово газ, ориентируясь на греческое chaos (хаос) и немецкое Geist (дух), создав удачный образ чего-то аморфного, бестелесного, воздухоподобного. Это слово вошло во все языки. К плодам такого эстетического терминотворчества можно отнести упомянутые в предыдущей главе термины кварк (крик чаек из романа Джойса), фианит – ФИАН (Физический институт Академии наук) + суффикс –ит. Замечательные примеры для подражания.
Однако творческий поиск новых терминов иногда приводит и к забавным казусам. Один из известных исторических примеров связан со словом автобус. Оно образовано из греческих и латинских частей и является результатом удивительной ошибки. В Англии начала XX века по улицам бегали омнибусы. Омнибус - это дательный падеж множественно числа от слова оmnis – «всякий». Латинское omnibus означает «для всех, всем, для всеобщего пользования». Таким образом подчеркивалось общественное предназначение омнибусов.
Соответственно, -bus – это всего лишь окончание, а не значимая часть слова. Однако впоследствии это латинское окончание оторвалось от слова омнибус и стало родоначальников названий целого отряда транспортных средств, начиная с автобуса, который пришел на смену омнибусу. Автобус, строго говоря, - это греческий корень autos (местоимение сам) и латинское окончание дательного падежа множественного числа –bus. Получается нечто вроде «сам-всяким», «сам-для-всех» - в переводе с греко-латинского. Тогда как, к примеру, другое слово с корнем автоавтомобиль -составлено правильно и означает «самодвижущийся». Возможно, изобретатель автобуса просто механически скрестил первую часть слова автомобиль и вторую часть слова омнибус: авто (-мобильный омни-) бус. Тогда это не ошибка, но все равно получился забавный греко-латинский «сам-для-всех».
Особого внимания заслуживает тема введения новых терминов в обиход. Узуализация нового слова может произойти как стихийно, так и в результате специальных усилий.
Заставить других людей употреблять слова одинаково иногда бывает сложно.
Лучшее решение – использовать новые слова во внутренних документах проекта: инструкциях, распоряжениях, объявлениях, отчетах и т.п. Управлять устной речью других людей трудно, но письменными текстами проекта управлять можно. Эти тексты являются регламентирующими, поэтому возрастет не только частота употребления новых словообразований, но и авторитетность источника.
Лингвисты отмечают, что авторитетность источника употребления слова имеет очень большое значение для его введения в обиход. В нашей стране долгие годы многие понятия вообще трактовались только так, как они были использованы в официальных источниках или текстах отцов-основателей. Ходит даже легенда, что двойная норма ударения в слове договор была, в конце концов, допущена академиками в словари потому, что престарелые и не очень хорошо образованные лидеры Политбюро говорили дОговор (то есть нарушали прежнюю норму ударения)...
 
 
<...Книга уже издана и ее можно купить в магазинах...>
 
 Любой современный инновационный проект далеко ушел от той стадии, когда новая профессиональная придумка передавалась ученику или последователям посредством личного примера и наблюдения за работой мастера. Сейчас проекты передаются в виде текстов. Точность текста, то есть точность употребляемых терминов – один из самых важных факторов успешной презентации и внедрения инновационных решений.
Требование точности текстовой презентации ужесточается еще и тем, что отчеты инновационных проектов часто содержат новые, ранее не описываемые явления, продукты, новые названия. Любой новый язык удобнее постигать с помощью словаря. Поэтому большинство инновационных проектов нуждается в терминологических словарных справках. Презентация проекта будет более успешной, если в справочном материале будут содержаться словарь - толкование используемых профессионализмов и терминов с правильно составленными дефинициями.
 
Архаизмы - устаревшие и вышедшие из обращения названия или названия устаревших, ушедших в историю предметов и явлений.
Неологизмы - новые названия известных явлений или новые названия новых явлений.
Творчество - деятельность, порождающая новое и отличающаяся неповторимостью, общественно-исторической уникальностью и значимостью. Творчество характерно для человека, оно всегда предполагает творца - субъекта творческой деятельности.
Изобретение – создание какого-то нового прибора, вещества, предмета, нового качества, имеющего научное или прикладное значение. Создание чего-то, чего раньше не было.
Открытие – обнаружение и осознание существующих в природе закономерностей. Совершая открытие, человек не творит вещей, он открывает какие-то новые их характеристики. Можно сказать, что, совершая открытие, человек не творит вещей, но творит знания.
Эвристика - (от греческого heureka – «нашел») наука об открытиях.
Узуализация (от латинского usus – «обычай, привычка») - введение слова в обиход.
 
1. Что такое архаизмы и что такое неологизмы? Какие вы знаете неологизмы? Почему появляются неологизмы?
2. Что такое творчество? Какие бывают виды творчества и в чем их назначение? Чем они отличаются?
3. Что такое открытие и изобретение, чем они отличаются?
4. Что такое словотворчество, каковы его основные этапы?
5. Что такое узуализация? Как она происходит?
6. Как менеджер может участвовать в создании новых терминов и профессионализмов в инновационном проекте? Как менеджер может способствовать введению новых слов в обиход?


[1] От греч. neos - новый и logos - слово
[2] Любопытно, что слово ЭВМ уже можно считать архаизмом, хотя ему от роду всего лет 40. Просто слово ЭВМ уже практически вытеснено словом компьютер и потому уже устарело и почти вышло из оборота. Успех слова компьютер лингвисты объясняют высокой способностью этого слова создавать производные формы и сочетаться с другими словами: компьютерная грамотность, компьютерные технологии и т.п. В этой сфере слово ЭВМ явно проиграло.
[3] От латинского occasionalis – случайный.
[4] «Нашел!»
[5] Первым в своих работах термин «эвристика» использовал древнегреческий математик Папп Александрийский (III век нашей эры).
[6] В случае с Архимедом, ключевое противоречие формулируется так: для измерения доли золота в короне надо знать ее объем; ее объем невозможно узнать, не переплавив корону в брусок, то есть не уничтожив ее.
[7] Идея, кстати, пришла Форду на ум, когда он наблюдал работы раздельщиков туш на скотобойне – они последовательно передавали тушу по разным рабочим местам.
[8] Узуализация – введение в обиход. От латинского usus - обычай, привычка.
[9] Но, разумеется, у образованного человека это должно получиться лучше – образованный человек сразу постарается, чтобы его название было еще благозвучно и понятно другим.
[10] Вообще, современный образованный менеджер по уровню эрудиции – человек мира. Или, по крайней мере, Европы. Об этом прежде всего свидетельствует его языковая компетенция - способность понимать языки и значения. Например, даже не зная латинского языка, образованный человек вполне способен понять фразу из учебника латинского языка: In Europa multae terrae sunt: Italia. Graecia. Germania.... Varia est natura terrarum Europae. In silvis patriae nostrae multae bestiae sunt. Почти все слова этой фразы сохранились в европейских языках. Так или иначе они представлены и в русском языке, необходимо просто присмотреться, прислушаться. Этот пример показывает, насколько универсальным и способным к развитию является наше знание языка. Надо только уметь пользоваться этой своей способностью.
 
 
 
Здесь опубликованы выдержки из главы. Книга Андрея Мирошниченко "Бизнес-коммуникации. Мастерство делового общения. Практическое руководство" издана в мае 2008 года и ее можно купить в магазинах или в Интернет-магазинах, а также в самом Издательстве "Книжный мир".
 
 
 
 
 
 
 
 
 
© Kazhdy.ru
Можно отсюда брать все
Только, пожалуйста, делайте живую ссылку